Главная

Видео:

 

Партнеры:

Спонсор раздела:




Спонсор раздела:




Спонсор раздела:




Спонсор раздела:




Спонсор раздела:

Статьи:

Теория и практика дефолтов
 
Целью данной работы является желание аналитической группы исследователей и независимых экспертов приоткрыть миру тайну «Дефолтов», показать, что «Дефолты» не имеют ничего общего с какими-либо экономическими процессами, не являются проблемой «нецивилизованных» людей в силу неумения их обеспечивать самих себя. А также показать, что вопросы глобализации экономического пространства выглядят совсем иначе, нежели имеющееся общепринятое представление о них.
Видимый процесс «Дефолтов» есть ни что иное, как периодически видимый результат четко управляемой «игры», правила которой есть элементарный алгоритм «игрального автомата».

 
Есть ли жизнь после евро
Какой может быть жизнь после евро, если крах все-таки произойдет?

Нефть упадет в цене на 30 процентов

РГ: Предположим самый худший вариант, странам Европы договориться не удалось или намеченные меры не сработали, и еврозона распалась, все государства разошлись по своим национальным валютам. Как будут развиваться события в экономике? Какая пойдет цепная реакция?

Никита Масленников, советник Института современного развития: Предположение, на мой взгляд, пока из разряда ненаучной фантастики. Тем не менее, любой вопрос требует ответа. Во-первых, еврозона окажется в длительной тяжелейшей рецессии. К текущей, далеко не простой ситуации добавится дезорганизация единого торгового пространства, рынков труда и капитала. Сильно возрастут издержки от государственного регулирования и администрирования.

Во-вторых, падение мировых финансовых рынков, связанное с обесценением евроактивов, и возросшая роль доллара в международных расчетах (то есть, массированный перенос рисков экономики и финансового сектора США на глобальное хозяйство в целом) запустят цепную реакцию сползания в спад всех потенциальных локомотивов восстановительного роста. В итоге новая волна мирового кризиса станет практически неизбежной.

С учетом цены вопроса и достигнутого на настоящий момент уровня международной экономической координации распад еврозоны маловероятен. Однако рынки уже отыгрывают "выпадение" из нее одной-двух стран. Сейчас страсти по евро решающим образом влияют на волатильность котировок и курсов. Парадокс в том, что даже при сохранении еврозоны (как в полном, так и в "облегченном" составах) скатывание в повторную глобальную рецессию остается высоковероятным.

Валерий Миронов, главный экономист фонда экономических исследований "Центр развития": Такое в ближайшее время вряд ли произойдет, потому что есть краткосрочные средства ликвидации долгового кризиса в Европе. Например, прошла информация, что Европейский Центробанк даст кредит в размере не менее 200 миллиардов долларов.

Но если еврозона все-таки распадется, то это вызовет серьезные проблемы. Во-первых, стремительно начнет снижаться курс евро до тех пор, пока страны полностью не передут на национальные валюты. Во-вторых, цены на нефть упадут на 30 и более процентов. В-третьих, может возникнуть неплатежеспособность банков, так как евроактивы у них обесценятся.

В связи с этим ВВП стран еврозоны может сократиться на 10-20 процентов у развитых государств и на 30 процентов у менее развитых. В итоге еврозона может войти в такой кризис, который будет равноценен российскому кризису 2008 году. Из-за этого Европа резко отстанет в гонке от США и Азии на 3-5 лет.

Агван Микаелян, генеральный директор компании "ФинЭкспертиза": Если говорить о самом худшем сценарии, который я считаю близким к фантастическому, то несколько европейских стран могут объявить дефолт, что, в свою очередь, приведет к серьезнейшим внутренним социальным потрясениям. Это может захватить всю Южную Европу, частично - Восточную.

Что касается Германии, Франции, Скандинавских стран, то тут все может быть и не столь печально. Перейдя на собственную валюту, они могут потерять свой экономический и политический вес на мировой арене, но внутренняя стабильность, тем не менее, думаю, сохранится.

Отпуск в Европе подешевеет

РГ: А как все это отразится на России?

Масленников: До России все эти проблемы в Европе докатятся довольно быстро. Кризис партнера, на которого приходится до половины российского внешнеторгового оборота, соответственно отразится на нашей внутренней динамике. Мы начнем падать, как только не получим внятного ответа, когда и в какой валюте будут проведены расчеты за поставленный газ. Кроме того, помимо окончательно закрывшихся для российских заемщиков европейских рынков капитала нас будет ожидать ужесточение условий привлечения ресурсов и рефинансирования корпоративных долгов по всем другим азимутам. По имеющемуся опыту, это тоже мощный прорецессионный фактор.

Миронов: Россия пострадает и от снижения цен на нефть, и от того, что из-за падения евро конкурентоспособность импорта резко возрастет и отечественные производители окончательно обанкротятся.

Микаелян: Нужно понимать, что на сегодняшний момент Европа является одним из крупнейших потребителей энергоносителей, которые поставляет Россия. Поэтому волна европейского коллапса коснется и нас. Для страны это может послужить серьезным ударом даже не с точки зрения падения цены на энергоносители, а с точки зрения уменьшения объемов потребления.

РГ: Но жили же мы раньше и без евро, рассчитывались с европейскими странами, а они с нами, долларами. Вернемся к этому, какая проблема?

Микаелян: Когда мы жили без евро, не существовало единого экономического пространства, было четкое понимание разности уровней жизни этих стран. В большей степени он определялся их внутренней экономикой. Создание еврозоны это нивелировало и, фактически, через механизмы внутреннего перераспределения позволило одним производить и экспортировать, а другим - потреблять за счет долгов, за счет размещения облигаций.

По сути, одни жили за счет других, поддерживая общеевропейский уровень потребления. Это и является основной причиной того кризиса, который мы наблюдаем в Европе. Вернемся ли мы к расчету долларами? Риторический вопрос. Если рассматривать сценарий отмены единой европейской валюты, то доллар - следующая валюта, которую ждет удар. Удар по евро и кризис доверия к нему, я уверен, инициирован Штатами. Но в ситуации, когда евро не станет - доллару "прикрываться" будет нечем.

РГ: Хорошо, а как распад еврозоны отразится на жизни, например, Петра Ивановича Сидорова из Тулы?

Масленников: Петр Иванович, во-первых, не увидит в обменниках знакомого евро. При поездках в Европу занервничает, какую валюту брать с собой. Будет с большим вниманием следить за курсами рубля и доллара, задавать вопросы: что они там/здесь себе думают, почему так, а не эдак? Как покупатель станет искать европейские товары - соотношение цена/качество его привлечет, так как многим бывшим членам еврозоны придется наращивать экспорт за счет ослабления новых национальных валют.

Миронов: Кризис еврозоны, как я уже говорил, затянется на 3-5 лет. И все это время Россия будет страдать из-за низких цен на нефть, сокращения поставок газа в Европу, из-за снижения конкурентоспособности нашего экспорта. Резервного фонда для поддержки уровня потребления в стране хватит максимум на два года. Так что в итоге это все отразится естественно и на обычных граждан. Повышение цен на топливо, рост безработицы и снижение заработных плат.

РГ: Но какую-то выгоду мы, граждане России, можем получить от распада еврозоны, например, отдыхать в Европе станет дешевле, если национальные валюты упадут по отношению к доллару.

Масленников: Особой выгоды не будет. Гипотетическое удешевление отдыха может быть вполне "съедено" неудобствами, связанными с пересчетами курсов в доллары и обратно, комиссиями при обмене. Неизбежными "особенностями", которые возникнут в валютных и таможенных законодательствах отдельных стран. Рано или поздно возникнет вопрос и о трансформации "Шенгенской зоны" (усечении ее границ). Головной боли от неудобств будет много.

Миронов: Конечно, все в Европе будет дешеветь и в этом плане продукция, которая поставляется к нам, упадет в цене (холодильники, автомобили и тд). Но вместе с этим, например, бытовая техника, которая у нас производится, потеряет конкурентоспособность. Это значит, меньше будет производительность труда, отсюда начнутся увольнения. А если человек потеряет в зарплате или саму работу, то ему вообще не на что будет ехать в Европу.

Микаелян: Однозначных выгод для России от этой ситуации я не вижу. Если Россия станет в меньших объемах или дешевле продавать энергоносители, то мы долго не протянем. Мы привыкли жить на широкую ногу, и резервов у нас хватит максимум на год-полтора. Но если взять отдельных граждан, то кому-то, наверное, дешевле будет отдыхать в Европе.

Пора стелить соломку?

РГ: Надо ли экономическим властям России все-таки предусмотреть сценарий развала еврозоны и, на всякий случай, подстелить соломку. Что может стать такой соломкой?

Масленников: Порядка 45 процентов международных резервов РФ - в евро. Поэтому речь должна идти не о соломке, а о стоге сена. Избежать текущих потерь, конечно, не удастся (например, на тех же долговых бумагах европейских государств). Но, зато появляются жесткие императивы для ускоренного реформирования собственного финансового сектора, создания в РФ международного финансового центра, наращивания у рубля функций резервной валюты (скажем, через рублевые расчеты на мировых рынках углеводородов и т.п.).

Главное же условие снижения рисков и более эффективного управления ими - переход к новой модели экономического роста. Я полагаю, что реальная российская готовность к еврокризису гораздо больше, чем это, порой, кажется.

Миронов: Нужно застраховать риски на снижение активов, номинированных в золотовалютных резервах в евро. Это можно сделать или через покупку производных инструментов, или через прямое страхование и тд.

Также нужно рассчитать сценарии макроэкономической политики, которые связаны с распадом еврозоны. Пока такого сценария нет. Этим должны заняться, в первую очередь, все крупные банки и компании. Иначе ситуация в России, которую я описал выше, отпугнет международные банки. В связи с этим компании, которым нужно будет выплачивать кредиты, не смогут нигде взять деньги. Им придется платить из прибыли, а это, значит, уменьшение будущих инвестиций.

РГ: Как изменится курс доллара по отношению к рублю, если еврозона распадется?

Масленников: Общемировой спрос на доллары возрастет, и это будет подталкивать его курс вверх. Поскольку "бивалютной корзины" уже не будет, курсообразование рубля станет менее опосредованным и более зависящим от колебаний доллара, в которые уже будет заложена изменчивость мировых цен на нефть. Может быть, делая шаг назад, придется возвращаться к опыту 1990-х годов с валютным коридором, естественно, со всеми рисками попасть в "новое издание" 1998 года.

Миронов: Рубль упадет, потому что цены на нефть начнут снижаться. Хотя падение национальной валюты в какой-то момент поможет нам сохранить конкурентоспособность и защитить внутренний рынок от дешевых товаров из Европы. Но это не спасет от падений цены на нефть и отсутствия возможности занимать на Западе. Так что в итоге больше минусов. В частности, как я уже говорил, обесценивание доходов населения и уровня потребления.

Микаелян: На курс доллара к рублю наличие евро, или его отсутствие напрямую не влияет. Курс доллара к рублю зависит от стоимости углеводородов.

РГ: Какая из стран еврозоны больше всего потеряет от распада? И существует ли та, которая выиграет?

Масленников: От распада на деле не выиграет никто. Больше всего потеряют, естественно, те, кто больше выиграл. То есть, те же проблемные страны (PIIGS), включая Италию. Напомню, что выигрыш состоял, прежде всего, в облегчении условий привлечения заемных средств, их рефинансирования и т.п. Кроме того, единая валюта оказалась сильнее бывших лир, драхм, эскудо, песет и прочего. Усилился приток частного капитала, расширился внутренний спрос. При этом и без того перегруженные социальные бюджеты получили как бы дополнительные "внешние" источники финансирования.

При распаде еврозоны всему этому счастью наступит конец. Страны остаются один на один с бюджетно-долговыми проблемами, рынок капитала окажется для них закрыт на несколько лет, курс новых национальных валют падает, внутренние активы, которые можно было бы предложить инвесторам, обесцениваются. В итоге наступает тяжелый переходный период с гарантированным снижением уровня жизни населения и соответствующими политическими рисками.

Так называемые "сильные страны" (Германия, Франция) тоже не в победителях: "экономия" на субсидиях проблемным странам через механизм единой валюты перекрывается сжатием внутренних рынков последних и их хронической неплатежеспособностью. Ни новая марка, ни новый франк при этом не получают уверенного будущего в качестве резервных валют. Для глобального статуса не хватит экономической и финансовой мощи, во втором же "эшелоне" придется конкурировать с канадским и австралийскими долларами, швейцарским франком, фунтом стерлингов и т.п.

Миронов: Тут опасность состоит в том, что при выходе одной страны, например Греции, другие государства могут возмутиться. Они не захотят платить по долгам Греции и тоже выйдут из еврозоны. Тогда начнется цепная реакция. Однако, на мой взгляд, было бы хорошо, чтобы из еврозоны вышли Греция и Португалия, а остальные остались.

Микаелян: Скорее всего, если часть стран выйдет из еврозоны, то это произойдет по принципу ужесточения критериев, необходимых, для того чтобы в ней находиться.

Уже сейчас мы можем видеть движение к этому. И как только критерии будут максимально жесткими (и, прежде всего, это будет касаться требований к экономикам), то некоторым странам станет некомфортно продолжать "спать под общим одеялом" - жить за счет других в новых условиях вряд ли получится. Поэтому новая еврозона будет создаваться по принципу союза равноценных и близких по уровню развития экономики стран. Ведь если возникает экономический дисбаланс, то рано или поздно это выливается в политические противоречия.

РГ: Может, ради спасения евро нужно просто избавиться от некоторых стран?

Масленников: Идея не новая. Об экономической несовместимости "Юга" и "Севера" Европы и фундаментальных ошибках при введении евро говорили и говорят многие (Алан Гринспен, Пол Кругман, Жак Делор и др.). Мне думается, сейчас важнее другое - убедительная "дорожная карта" движения ЕС-17 к реальной финансово-бюджетной интеграции, которая бы создала устойчивое основание для валютного союза. Евросаммит 8-9 декабря дает для этого некоторые шансы. 23 страны (из 27), входящие в большой Евросоюз, все-таки намерены подписать так называемое "бюджетное соглашение".

Конечно, должны быть и другие шаги: странам придется поделиться частью финансового суверенитета, пойти на расширение мандата ЕЦБ, как кредитора последней инстанции, уполномоченного принимать на баланс гособлигации членов еврозоны, наполнить деньгами старый и новый стабилизационные фонды, разделить их функции и т.п.

Инвесторам нужен четкий и согласованный "план" перезагрузки еврозоны. Ресурс Евро-1 выработан, наступило время перехода к Евро-2.

Миронов: Тут опасность состоит в том, что при выходе одной страны, например Греции, другие страны могут возмутиться. Они не захотят платить по долгам Греции и тоже выйдут из еврозоны. Тогда начнется цепная реакция. Однако, на мой взгляд, было бы хорошо, чтобы из еврозоны вышли Греция и Португалия, а остальные остались.

Микаелян: Скорее всего, если часть стран выйдет из еврозоны, то это произойдет по принципу ужесточения критериев, необходимых, для того чтобы в ней находиться.

Уже сейчас мы можем видеть движение к этому. И как только критерии будут максимально жесткими (и, прежде всего, это будет касаться требований к экономикам), то некоторым странам станет некомфортно продолжать "спать под общим одеялом" - жить за счет других в новых условиях вряд ли получится. Поэтому новая еврозона будет создаваться по принципу союза равноценных и близких по уровню развития экономики стран. Ведь если возникает экономический дисбаланс, то рано или поздно это выливается в политические противоречия. 

Георгий Панин

Источник
 
 

Поиск:


Авиабилеты и отели:



RSS:

Rambler's Top100